«Сармат» запустили в серийное производство
![](http://oaoo.ru/wp-content/uploads/2024/04/eed779b62119cf57e7eca5900a2cead5.jpg)
Трехступенчатая МБР «Сармат» в ходе испытательного пуска / ©Wikimedia Commons / Автор: Visellia Orfius
Первый полноценный (не бросковый) запуск МБР «Сармат» состоялся только 20 апреля 2022 года. Поэтому заявление Дмитрий Рогозина о том, что возглавляемая им организация уже приступила к серийному производству ракет говорит о большой скорости развертывания новой системы вооружения. Делают их на Красноярском машиностроительном заводе, с которым представители старшего поколения знакомы по холодильникам «Бирюса», а младшего — по МБР Р-29РМУ2 «Синева».
Заявляются крайне высокие темпы производства новых ракет. Первый полк в Ужуре (Красноярский край) должен встать на боевое дежурство до конца этого года. В ближайшие два года должно быть развернуто не менее 48 «Сарматов». Это указывает на темп производства больше 24 ракет в год — ведь часть ракет будет потрачено и на испытательные пуски, которых потребуется еще несколько. В советское время Красноярский машиностроительный завод никогда не располагал мощностями для фактического производства более чем 20 МБР в год. То есть теперь темпы производства здесь будут значительно выше — и это несмотря на то, что масса новых ракет заметно больше, чем тех, что здесь выпускали раньше. Пока не вполне ясно, удастся ли их выдержать полностью.
Новая МБР имеет высоту в 35,5 метра, диаметр — 3,0 метра, массу — около 210 тонн, боевую нагрузку — до 10 тонн. Ее дальность — 18 тысяч километров, что позволяет наносить удары с направлений, ранее сложных в реализации. Новая ракета сможет использовать шахты от МБР «Воеводы», которых она сменит. Однако в ее случае шахты будут прикрываться особой системой противоракетной обороны «Мозырь». Она состоит из стаствольных установок, выстреливающих оперенные боеприпасы калибром 14,5 миллиметров. На испытаниях они разрушили инертную часть МБР условного противника, не дав ей поразить защищаемую шахту.
Первый испытательный запуск «Сармата» с космодрома в Плесецке / ©YouTube
Такие системы обороны шахт для МБР серьезно меняют сам характер возможной войны с использованием стратегических ядерных сил. «Мозырь» делает районы базирования ракет фактически неуязвимыми: для стран НАТО больше нет смысла атаковать шахты своими МБР. В то же время те шахты, что еще есть у США, по-прежнему останутся уязвимыми для российского ядерного удара.
![](http://oaoo.ru/wp-content/uploads/2024/04/93f9adc1d87b57fa117ec034031ece2e.jpg)
![](http://oaoo.ru/wp-content/uploads/2024/04/f34b163a86e4d34dbb2b30e66b45605b.jpg)
В случае оснащения обычными ядерными боевыми блоками каждый «Сармат» несет их десять, с примерным тротиловым эквивалентом в восемь мегатонн. При использовании гиперзвуковых планирующих и активно маневрирующих боевых блоков «Авангард», «Сармат» может нести их по три штуки. Общий тротиловые эквивалент в этом случае переменный — от 2,4 до 6 мегатонн. В то же время, «Авангард» практически неперехватываем даже для перспективных систем противоракетной обороны, в то время как обычные ядерные боевые блоки, в теории, могут быть перехвачены достаточно продвинутой ПРО противника (впрочем, на сегодня такой ПРО еще ни у кого нет).
Ожидается, что в соединениях в Ужуре и в Ясном под Оренбургом в шахтных пусковых установках снимаемых с вооружения тяжелых жидкостных МБР «Воевода» будет развернуто не менее 46 ракет нового поколения. Это будет означать полную замену «Воеводы» (столько их сегодня имеется у России), хотя в этом году завершить процесс полностью явно не удастся.
В то же время, далеко не ясно, окажет ли резкий рост защищенности и возможностей российского ядерного арсенала какое-то воздействие на позицию стран НАТО. Насколько можно понять, те пока не имеют каких-либо внятных и хронологически близких планов создания принципиально новых МБР или систем ПРО, способных повлиять на стратегический баланс сил в мире. Никакой отчетливой реакции на российское перевооружение пока не заметно. В военно-техническом смысле направление развития их стратегических ядерных сил остается таким же слабо предсказуемым, как курс корабля в открытом море — если на корабле не осталось рулевого.